Сказка о Дьяволе. Из сборника Порно сказки онлайн










Часть 1

"Если до неба рукой подать

и оно деревянное - это очень,

очень плохая примета..." (с)

Пока лифт, подмигивая кнопками и дребезжа, медленно отсчитывает этажи, Илья просто стоит. Он смотрит на лампочку, отгороженную матовым стеклом, жуёт жвачку и пытается вспомнить: Райан Гослинг - это тот, который в "Дневниках памяти", или тот, который в "Дэдпуле"?

- Ко-о-отик, почему так долго? - ноет Анечка.

Или Олечка? Он не помнит, да и какая разница?

- Долго, потому что я живу хер знает где, - говорит Илья, перегоняя жвачку за другую щеку.

Он вспоминает: в "Дэдпуле" был Райан Рейнольдс. Его мозгу, разъёбанному танцами и алкоголем, эта информация кажется смертельно важной.

Анечка - или Олечка? - целует его в шею, а потом ниже, расстёгивая рубашку и прижимаясь всем телом. Илья не остаётся безучастным - задирает юбку Анечки, хватая её крепкие маленькие ягодицы, совсем плоские, но это не беда. По крайней мере, этой девахе не грозит целлюлит.

Ключи находятся не сразу, и в какой-то момент Илье кажется, что проще выебать Анечку прямо здесь, в тускло освещённом коридоре, уткнув её лицом в стену. Но ключи вдруг ложатся в ладонь; Илья не с первого раза попадает ими в скважину, но, в конце концов, справляется. Он включает свет и дёргает одежду, свою и чужую, распахивая блузку Анечки, сжимая маленькие упругие грудки под кружевным лифом.порно сказки онлайн

Всё на мази, гондон в кармане, а в голове у Ильи - шумно и весело, пьяно и бархатно. Они вваливаются в комнату, и вдруг Анечка встаёт как вкопанная. В её глазах - звериный ужас, как у человека, на которого наставили пушку.

Илья оборачивается.

- Привет, - дружелюбно говорят ему, помахивая красным и гибким, как у лемура, хвостом. - Слушай, у тебя перекиси водорода не завалялось?

Анечка - или Олечка? - орёт как резаная и сбегает, кое-как запахнув блузку на тощей груди.

***

В первые несколько минут Илье кажется, что ему в бухло что-то подсыпали. Ну не может это быть взаправду. Реакция Анечки показывает, что ещё как может, но трудно поверить глазам, увидев на своей кровати краснокожего хвостатого ублюдка.

"Краснокожего" не в общепринятом смысле этого слова. Незнакомец, проникший в квартиру Ильи, не имеет отношения к коренным жителям Северной Америки. Кожа у него лоснящаяся и ярко-красная, как флаг Турции. Волосы - чёрные до синевы, жёсткие и убранные ото лба к затылку. Сейчас они липнут к вискам и завиваются на кончиках - незнакомец взмылен, весь в поту и крови, а дыхание у него быстрое и одышливое.

- Ну? - в его голосе мелькает раздражение. - Перекись водорода. Живо!

Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Илья разворачивается и бежит на кухню - грохотать пузырьками в аптечке. Краснокожий ублюдок выглядит так, словно вот-вот откинется. Он мощный и широкоплечий, его руки увиты тугими мускулами, на животе проступает каждая мышца, а через грудь проходит рана такой глубины, будто его рубануло вертолётным винтом. Из раны торчат кости, и Илья совершенно уверен - люди с таким не живут.

Но красномордая тварь - не человек. У незнакомца есть хвост, он раздражённо снуёт по кровати, скручиваясь кольцами от боли, а на конце его - плоская костяная зазубрина, которую Илье сразу хочется потрогать.

Вместо того чтобы лапать вторженца за хвост, он вываливает перед ним перекись водорода, спирт, йод, моток ваты, старый советский бинт. Проигнорировав остальное, незнакомец выливает в рану полбутылки перекиси, а потом исчезает.

Просто исчезает. Раз - он ещё был тут, два - его уже нет. Испачканные кровью простыни медленно расправляются - они ещё хранят память о тяжести чужого тела.

Рядом с ногами Ильи валяется китель времен второй мировой, распаханный от ворота до грудины, и кровь на нём уже запеклась. Пока он думает, не привиделось ли ему и могут ли галлюцинации оставлять после себя одежду, незнакомец снова появляется. Куда бы он не исчезал, возвращается он не с пустыми руками - Илье достаётся бутылка водки, а красномордый выбирает самую толстую иголку из целой пачки и начинает быстрыми стежками штопать себе грудину.

"Люди с таким не живут", - снова думает Илья. Но вместо того, чтобы доказывать это хвостатой твари, прикладывается губами к горлышку бутылки. У водки - этикетка с надписями на незнакомом языке, и по вкусу оказывается, что водка эта - не водка вовсе.

- Какого хуя, - жалобно говорит Илья, а потом, откашливаясь и орудуя содержимым бутылки, помогает вымывать из раны кровь. - Тебе, может, врача?

Незнакомец не разделяет его беспокойства. Хвост снуёт по простыням, а потом сворачивается кольцами вокруг колена Ильи, сжимаясь туже, когда иголка протыкает красную кожу. На все вопросы незнакомец отвечает строчками из советских песен, как-то:

- Какого хуя ты делаешь?

- Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!

- Может, я позвоню...

- ... преодолеть пространство и простор!

"У него хороший голос, - думает Илья. - Наверное, хороший. Но ему мешают две иголки, зажатые в зубах, и рана поперёк груди, которую он зашивает".

- Пожалуйста, - кричит Илья. - Давай я позвоню! Тебе помогут!

- Наш ра-азум дал стальные руки-крылья, - не соглашается с ним незнакомец, он снова исчезает, а потом появляется; иголки, бинт и бутылка чего-то, напоминающего палёную водку, исчезают навеки. - А вместо сердца - пламенный мотор...

***

Незнакомец так и не представился. Илья не знает, как его звать, так что именует его Дьяволом.

Дьявол не против. Он грабит алкогольную заначку Ильи, спит на его кровати и явно не собирается никуда уходить. Рана перестаёт кровоточить, но вид у Дьявола уставший, волосы свалянные, а хвост - напряжённо подрагивающий.

Ему больно, и Илья не решается его прогнать.

***

Сны начинаются в первый же день. Они преследуют Илью и делают ему физически плохо - в этих снах его обвивает красный хвост, а зазубрина впивается в кожу, как нож, как игла, как тысяча игл. Илья кричит, но его распинают, наваливаются упругим красным телом, горячим, как ад, и умело стаскивают с него штаны. Илья дерётся, сопротивляясь до последнего, и, кажется, ломает запястье о скулу Дьявола, но тот лишь смеётся и переворачивает его, утыкая лицом в грязные простыни. Илья орёт как резаный, но красный хвост обвивает его шею и сжимает так сильно, что ему становится нечем дышать, а между ягодиц толкается крепкое и упругое, такое же горячее, как тело Дьявола.

Когда ему засаживают, Илья, наконец, просыпается. Он подскакивает на корявом кресле-раскладушке, весь в поту, с железным стояком и упавшими на лицо волосами. Бабушка давно твердит: пора подстричься, но девчонкам нравятся его волосы, а Илье нравится, когда на него западают. С этим у него нет проблем - ему двадцать пять, он красиво сложен, у него лицо модели и бархатистая смуглая кожа. Волосы тёмные и завиваются, жёсткими прядями обрамляя лицо, а щёки и подбородок вечно кажутся небритыми, как бы гладко их не выскоблили. Слишком тёмная щетина. Слишком жгучие глаза. Слишком много цыганских кровей и дерзкого, шального обаяния, из-за которого девки вешаются на Илью пачками.

Но только девки.

Мужиков у него не было, и начинать - пусть даже во сне, - он не планирует.

Дьявол сидит на постели, скрестив перед собой ноги, полностью одетый и очень внимательный. Глаза у него голубые, ярко сияющие в темноте.

- Это, нахуй, что такое было? - спрашивает Илья.

- Ты меня хочешь, - сообщает Дьявол таким тоном, словно это само собой разумеется. - Предлагаю потрахаться.

Илья смотрит ненавидяще и натягивает одеяло на свой богатырский стояк.

- Предпочитаю девок, - цедит он. - А ты у меня отжал кровать, квартиру и остатки вискаря. Ты, мудло, сидишь у меня уже вот...

- Проблема в вискаре? - удивляется Дьявол.

- ... тут! - Илья тыкает указательным пальцем в горло и замирает.

В комнате никого нет.

***

Дьявол возвращается раньше, чем Илья успевает принять душ. Их сожительство - худшее, что могло приключиться с Ильёй, но избавиться от Дьявола не так уж и просто. К тому же, на этот раз он приволок откуда-то пару бутылок мартини и пластиковый контейнер с суши.

"Не худший вариант для раннего завтрака", - решает Илья и достаёт посуду с верхней полки.

***

Всю следующую неделю Илья пытается работать и жить по привычному графику, но постоянно теряет концентрацию и клюёт носом. Он плохо спит, плохо ест, а по ночам к нему являются хищный хвост, сжимающий горло, и красный член, толкающийся между ягодиц. В этих снах Илья горит, тонет, умирает, задыхается. Его раскладывают на кладбищенской земле, его насилуют, ему в рот запихивают что-то большое и пульсирующее, больше напоминающее коровий язык, чем человеческий хуй.

Каждый раз, когда он просыпается, Дьявол смотрит на него беспечными голубыми глазами, а потом смеётся и похабно комментирует его сны. Эти глаза - самое страшное, что есть в его облике. Такие ясные и голубые, они должны принадлежать красавчику блондину, а не жуткой красномордой твари.

 

Часть 2

Последняя капля выглядит как денежное дерево, выброшенное из окна вместе с горшком. Дьяволу что-то потребовалось на подоконнике, а судьба цветка его не волновала.

Илья взбешён. Он любил это чёртово дерево, чёртов горшок и чёртов подоконник с этим горшком.

- Уходи! - орёт он. - Ты уже заштопался, всё, вали, какого хуя!

Дьявол смотрит на него с презрением.

- Я вызову милицию! - тоном победителя объявляет Илья.

Это же так просто, почему он раньше не додумался?

Дьявол скептично поджимает уголок рта.

- Расскажешь им, что в твоей квартире поселился демон с хвостом?

- Я позвоню... - Илья задыхается от злости и бьёт кулаком по стене. - Они приедут, увидят! Увидят, что ты настоящий и что у тебя есть чёртов хвост!

- Звони, - говорит Дьявол.

Судя по голосу, он ничего не боится. Судя по скручивающемуся кольцами хвосту, ему больно, а шов на груди снова расходится. Илья следит за зазубриной на кончике хвоста так долго, что у него начинает рябить в глазах.

Он понимает главное: ни он, ни полиция, ни Вооружённые Силы Российской Федерации в полном составе не заставят Дьявола исчезнуть.

В приступе отчаяния он сбегает из квартиры и до поздней ночи курит во дворе.

***

На этот раз сон необычный. Илья в нём не сопротивляется - напротив, разводит перед Дьяволом ноги и запускает пальцы в его жёсткие чёрные волосы, дёргает за них, кричит, насаживается. Его имеют, распластав на пошлых чёрных простынях, и Дьявол движется размеренно, как отбойный молоток, погружаясь в него каждым сантиметром вздыбленной плоти. Илье хорошо, так хорошо, что даже не больно, и впервые хочется, чтобы сон не заканчивался, пока его долбит упругий красный член. "Но так не должно быть, - внезапно понимает он, - это неправильнонеправильнонеправильно, надо драться, кусать, бить в живот и по рёбрам, выдавливать твари глаза!"

Илья просыпается, задыхаясь от возбуждения и ужаса, крепко сжимая член в ладони. На него из темноты смотрят чужие глаза, холодные, как мрамор, и яркие, как лазурь на фарфоровых чашках.

- Нет, - говорит Илья.

- Да, - говорит Дьявол.

Илья с трудом разжимает ладонь, смеётся побелевшими губами и уходит в ванную - дрочить. Делать это под пристальным взглядом красномордой твари он не может, а в ванную Дьявол не сунется - он не любит синюю обшарпанную занавеску в мелких дельфинчиках.

- У этих дельфинов есть зонтики, - говорит он. - Это глупо.

***

Следующие несколько дней Илья не ночует дома. У него есть друзья, есть даже пара подружек, способных его приютить, и он гудит с ними до ночи, с кем-то пьет, а с кем-то трахается, гуляет под дождём, уходит на работу, снова пьёт, снова гуляет. Он уже не помнит, когда в последний раз был абсолютно трезв, и острая пика на конце хвоста впивается в его мозги, словно заноза.

Проблема в том, что вечно скрываться не выйдет. Его одежда заношена, и нужно сменить хотя бы бельё - а для этого нужно вернуться домой. Пару часов посомневавшись и скурив десяток сигарет, Илья, наконец, заходит в собственный подъезд, дожидается лифта и нажимает нужную кнопку.

Ему так страшно, что ладони потеют, и приходится вытирать их об джинсы.

Дьявол не в спальне, а на кухне - он восседает на столешнице, обсасывая куриные косточки и выбрасывая их в раковину. Заметив Илью, Дьявол небрежно кивает ему, наливает в стакан что-то без цвета и других опознавательных знаков, чокается с отражением в окне, а потом выпивает.

- Сядь, - говорит он.

Илья стоит.

- Сегодня ты ночуешь дома, - сообщает Дьявол.

К своему ужасу, Илья чувствует, что ноги его приросли к полу, язык - к нёбу, а желудок - к внутренней стороне живота. Кишки сводит то ли от страха, то ли потому, что он уже не помнит, когда ел в последний раз.

- Зачем? - спрашивает он, и язык еле-еле ворочается во рту, шершавый и негибкий.

- Мне скучно, - говорит Дьявол и достаёт ещё один стакан. - Это ракия.

Возражений он не принимает.

Ракия пахнет фруктами и спиртом. В ней столько градусов, что Илья смаргивает слёзы и боится за свой пищевод. Они пьют и ни о чём не говорят, а потом - просто сидят, а потом - пускают с балкона самолётики, сложенные из старых газет. Дьявол трижды пропадает и возвращается, рассказывает анекдот про священника и проститутку, смеётся и предлагает Илье бросить монетку - решить, кто из них сегодня спит на кровати, а кто - на кресле-раскладушке.

Выпадает решка, и Илья получает собственную кровать во временное пользование.

***

Он на последнем издыхании.

Всё, баста, у Ильи не осталось больше ни сил, ни упрямства, чтобы это терпеть. Измученный кошмарами и бессонницей, он снова встречается с Анечкой (всё-таки Анечкой, а не Олечкой, теперь он знает точно), жарко и разнузданно с ней трахается, но от ночёвки отказывается. Он знает - Дьяволу скучно одному. Дьявол ждёт.

Каким-то шестым чувством Илья понимает, что огорчать Дьявола ему не с руки.

Вернувшись в квартиру, он несколько минут просто стоит на пороге, сгорбившись от усталости, а потом роняет куртку на пол и идёт в душ.

Дьявол в его кровати, на носу - очки, в руках - какой-то детектив Донцовой. Илья входит в комнату полностью голый, член его мягко и равнодушно висит между бёдер, но сами бёдра - узкие и крепкие, с бархатной смуглой кожей, на которой так ярко вспыхивают царапины от женских коготков. Илья представляет, как по его коже скользит красный хвост, и сглатывает, судорожно дёрнув кадыком.

- Еби уже, - в отчаянии бросает он. - Только перестань это делать.

- Что делать? - уточняет Дьявол, закрыв книжку и глядя на него поверх очков.

- Это, - говорит Илья.

И опускается рядом с ним на постель.

***

Раньше он думал, что секс за деньги - это стыдно.

Он и сейчас так думает. Он трахается с Дьяволом не за деньги, не за еду или какие-то материальные блага. Он трахается, потому что очень хочет спать - без кошмаров, в которых его душат насмерть и ебут как кошку.

Он очень устал.

У него больше нет сил, чтобы сопротивляться.

- Да-а-авай, - тянет Дьявол и медленно проводит ладонями по телу Ильи.

Ощупывает его гладкими красными пальцами, сжимает бока, медленно прикасается ногтями. Его хвост елозит у самого пола и обвивается вокруг щиколоток Ильи, а потом с силой сжимает его под коленями, опрокидывая на кровать. Илья стонет от злости, но не пытается драться.

Теперь хвост лезет ему между ног и в подмышки, елозит где попало, тычется в губы острой зазубриной. Илья приоткрывает рот, и пика на конце хвоста оказывается шершавой на ощупь, никакой на вкус и острой, как столовый нож. Рот заполняется кровью, и Илья шипит, отпихивая чёртову зазубрину.

- Давай, - спокойно повторяет Дьявол и переворачивает его на живот.

Чуть помедлив, раздвигает ладонями ягодицы Ильи и ведёт языком в ложбинке между ними. Это так стыдно и мерзко, что Илья вздрагивает и застывает, накрыв затылок ладонями, молча уткнувшись лицом в подушку. "Лишь бы это быстрее закончилось, - молится он. - Пожалуйста, лишь бы это быстрее закончилось".

Дьявол старательно, с совершенно бессовестным удовольствием его вылизывает, кончиком языка касаясь узкого прохода и стараясь раздвинуть его, медленно проникая внутрь. Между ягодиц уже столько слюны, что Илье кажется, что теперь он мог бы выебать себя бутылкой шампуня.

Или нет. Скорей всего, нет.

Помедлив, Дьявол отстраняется и начинает раздеваться. Одежда у него одна на все случаи жизни - синий френч, который никогда не мнётся, и красный платочек-паше. Такое ощущение, что он сбежал с президентского приёма, но Илья точно знает: он не выбирается никуда дальше баров и забегаловок, откуда ворует жратву и спиртное. Ах да. Ещё ларьков с порнухой.

Когда Дьявол наваливается на него сзади, Илья закрывает глаза и молча кусает губу. Это намного больнее, чем в любом из снов. Он чувствует себя рябчиком, которого насаживают на раскалённый металлический вертел. Дьявол, словно почувствовав его мысли, шлёпает его по заднице и смеётся.

- Да ладно тебе, после пары недель практики - привыкнешь. Не такой уж у меня и большой.

У него большой. Илья закусывает костяшку пальца, чтобы не стонать, и понимает, что слюны в таких случаях - недопустимо мало. Надо было смазать себя чем-нибудь, пока был в душе - но теперь уже поздно. Он не знает, за какие грехи в него засаживают этот хуй, и молча дрожит, напряжённый, усталый, испуганный. "Кто вообще может ебаться с Дьяволом по собственному желанию? - думает Илья. - Кто согласится добровольно влезть на такой член?"

Подслушивая его мысли, Дьявол смеётся и наклоняется, чтобы хрипло сообщить ему на ухо:

- Не поверишь - некоторым нравится.

А затем, с силой вцепившись пальцами в бёдра Ильи, загоняет в него член на полную длину и начинает двигаться. Это так больно и стыдно, что на мгновение Илья решает: он зря согласился. Нужно было бросать квартиру и съёбывать куда-нибудь в Словению. Отчаянно вскрикнув, он вцепляется пальцами в простыни и стонет, а потом огрызается:

- Вот кому нравится, тех и еби!

Голос его дрожит от боли и смущения.

Дьявол ему не отвечает - только хмыкает и продолжает всаживаться в него каждым своим сантиметром, гладким, и твёрдым, и жарким, и распирающим его внутри. Кажется, это будет продолжаться ёбаную бесконечность: Илья не может кончить, он вообще ничего не может, может только терпеть и ждать, пока Дьявол подвигается, спустит в его зад и оставит его в покое.

Но Дьявол всё никак не кончает. Стоя перед ним на локтях и коленях, Илья понимает, что выглядит сейчас, как распоследняя курва - потный, лохматый, напрочь забывший про сопротивление, похеривший чувство собственного достоинства после месяца кошмаров.

"Просто нужно поспать, - думает он. - Нужно поспать, и всё закончится. Дьявол его поимеет, и он снова станет хозяином своей кровати и квартиры. Только все простыни нужно будет выбросить, чтобы не подцепить каких-нибудь демонических вшей".

О том, что его ебут без резинки, Илья вспоминает только сейчас. "Интересно, с Дьяволом вообще опасно?"

А потом, когда его мысли становятся совсем скучными, а боль в заднице - невыносимой и тупой, словно в него запихивают ручку раскалённой сковородки, Дьявол вдруг обхватывает его хвостом за горло и вздёргивает вертикально, с силой насаживая на себя.

И всё вдруг становится по-другому.

 

Часть 3

- Что-то мне херово, - говорит Дьявол.

Илья сбрасывает его руку со своей груди и садится. Холодный линолеум приятно остужает разгорячённые ступни.

- Спину ломит, хвост отваливается? - огрызается он.

Рана на груди у Дьявола выглядит кошмарно - как будто ему проломили рёбра, потом кое-как их выпрямили и небрежно заштопали сверху. Илья долго думает, что могло нанести Дьяволу такой урон. Ангел с мечом? Поп с кадилом?

На версию с ангелом Дьявол задумчиво хмыкает. На версию с попом - так хохочет, что хвост его мечется по простыням и царапает зазубриной босые ноги Ильи. Кажется, что пять минут тому назад они не трахались, а играли в твистер.

- Сгоняешь за водой? - просит Илья.

- Тебе лень сходить до крана?

- А тебе и ходить не надо...

Дьявол исчезает, а потом появляется, и вместе с ним на кровати появляется ведро воды. Илья ругается и пинками сгоняет Дьявола с мокрого матраса.

***

Первый раз с ним - умопомрачительный.

Когда всё заканчивается, ещё несколько секунд Илье кажется, что он больше не сможет вдохнуть. Никогда. Воздух - что-то такое ненужное, что-то, о предназначении чего он забыл. А потом тугие кольца на горле слабеют, хвост разматывается, и Илья валится на простыни, как подкошенный.

Совсем недавно, когда Дьявол вздёрнул его, распиная, обхватывая хвостом и насаживая на себя, всё изменилось. Изменился угол - головка члена прошлась так удачно, что Илья взвыл от восторга. Изменилась тактика - Дьявол перестал быть сукой и взялся за дело как надо, обхватив ладонью и грубовато лаская его член. Изменилась сама суть происходящего. Раньше Илья оплакивал свою надуманную добродетель и приносил себя в жертву.

Теперь он ебался без лишних понтов.

Постанывал, забрасывая руку назад и впиваясь пальцами в чужое плечо, еле удерживаясь под сильным, невыносимо твёрдым телом, таким горячим, что можно обжечься. Илья знал, что не может этого быть. Что не может быть так охуенно с мужиком, что всё это - сон, очередной кошмар, навеянный красным хвостом и голубыми глазами. Но секунды тянулись, а сон не заканчивался.

Дьявол кайфовал, кусая его за плечи и резко, с самозабвенным удовольствием втрахивая в постель. Илья застонал тише, почти не двигаясь под его телом - зачем? За тварью поди поспей, да и надобности нет - он внутри, он снаружи, он сжимает твёрдыми ладонями и каждым движением делает больно, и сладко, и так, что язык заплетается.

Илья судорожно задышал, хватая воздух распахнутым ртом, кусая простыни и сбиваясь на стоны - сладкие, злые и громкие, в ответ на каждое движение и каждый укус. Завтра будут синяки, но они под одеждой, не страшно, бог с ними, да и не думается о них сейчас. Сейчас - так хорошо, что волоски на загривке становятся дыбом, и Илью пробирает всего, от лопаток до копчика, даже пальцы поджимаются, а когда дыхания перестает хватать - наконец-то приходит разрядка...

Позже Илья ёрзает и ругается, чувствуя животом липкие простыни. Долбаные дохуя сантиметров весьма неуютны, если их обладатель валится сверху, как подбитый мамонт. Но Дьявол держит его, и Илья позволяет взять себя в охапку, и прижать, и погладить по гибкой разгорячённой спине.

Им нужно в душ, но в душе - синяя штора и дельфинчики с зонтиками, так что никто никуда не идёт. Вместо этого Дьявол лижет его потную шею и недовольно морщится.

- Невкусный? - смеётся Илья.

- Не тело, - говорит Дьявол. - Душа.

- Что, не нравится? - Илья отмахивается от хвоста, а потом ловит его и наматывает на ладонь. - С гнильцой?

- Проспиртована, - отвечает Дьявол, и рожа у него брезгливая. - Ничего, на опохмел сойдёт.

Рана у него в груди - влажная и широкая, и выглядит плохо.

- Что-то мне херово, - говорит Дьявол.

- Спину ломит, хвост отваливается?..

***

Привыкнуть к Дьяволу в своей жизни не так уж сложно. Люди вообще легко привыкают к хорошему. Хотя в первое время никакие силы небесные не могут убедить Илью, что это - "хорошее". После Дьявола у него всё болит, ему сложно переставлять ноги и неудобно сидеть. Илья матерится, дёргает Дьявола за хвост и с горя мешает абсент с огуречным ликёром.

Красномордый ему ни в чём не отказывает.

***

На выходных Илья идёт в кино. В качестве бунта - один, но свободное сидение рядом с ним быстро перестаёт быть свободным. Дьявол закидывает ногу за ногу, и в темноте ярко светятся его голубые глаза и красный платочек в нагрудном кармане.

Илья считает, что фильм интересный, но Дьяволу скучно. Он изнывает, пихает коленями передний ряд и лезет хвостом в попкорн Ильи. Когда бумажное ведёрко летит на пол, Дьявол наваливается на него, загораживает экран и целует - быстро, глубоко и настойчиво; целует так, что почти трахает его шершавым, как у кошки, языком. Люди на соседних сидениях шикают, и Илья вылетает из зала, пунцовый от стыда и жгучего, предательского возбуждения.

***

В последний месяц они трахаются так часто, что Илья уже не понимает: как он раньше без этого жил? Как вообще можно жить, не цепляясь за чужие плечи, не вскрикивая от боли и мучительного удовольствия, не сплетаясь телами на жарких, влажных от пота простынях!

Белое и красное - они с Дьяволом красиво выглядят вместе.

Анечка - или Олечка? Илья снова не помнит - зовёт его в клуб после работы. Получив отказ, она закатывает истерику, и Илья узнаёт много нового - что они, оказывается, встречались и что для неё всё было серьёзно. Не дослушав до конца, он кладёт трубку.

Дьявол на кухне рассматривает столовые приборы, особое внимание уделяя ножам. Рана у него на груди едва заметна - швы сняли на прошлой неделе, и теперь под рубашкой нет толстого слоя бинтов.

- Мне нужно грохнуть одного крылатого, - говорит Дьявол, трогая пальцем нож. - А потом я уйду.

Это первый раз, когда он вообще собирается куда-то идти. Илья вспоминает то время, когда пытался от него избавиться, и сам себе удивляется.

Если Дьявол исчезнет, то в его жизни не останется ничего, кроме натасканного отовсюду импортного алкоголя, маленького бонсая, подаренного Дьяволом вместо погубленного денежного дерева, дешёвой тачки и унылой работы.

Позже они лежат в кровати, и Илья любопытно ощупывает пальцами заострённую пику. Лапает под ней, отыскивая позвонки под лоснящейся красной шкурой, пересчитывает их и мнёт в ладонях упругое, нежное, гибкое.

"Массаж хвоста", - называет это Илья.

"Ещё раз так сделаешь - голову откушу", - называет это Дьявол.

На следующий день он пропадает, и Илье кажется: всё. Крылатый издох, и Дьявола тут больше ничто не держит. Через неделю Илья пересчитывает столовые приборы и обнаруживает, что пропал один нож.

***

Дьявол появляется спустя двадцать четыре дня, шесть часов и девятнадцать минут круглосуточного бдения. До этого он не пропадал дольше, чем на пару дней.

Время позднее; Илья, уставший и омерзительно трезвый, возвращается из-за города. Когда на дороге перед ним материализуется чёрное и красное (смешать, не взбалтывать), он тормозит так резко, будто готов расшибиться к хренам.

Он и расшибся бы, если бы ему повезло чуть меньше.

Пригородная дорога пуста - когда Илья выскакивает из машины, ругаясь, на чём свет стоит, его слышит только Дьявол. Хвост его танцует в свете фар, красный платочек на месте, глаза - слепяще голубые и спокойные.

- Какого хуя! - орёт Илья. - Да я убиться мог! Ты башкой вообще думаешь?!

Дьявол ждёт, пока он наорётся, а потом выворачивает ему руку и швыряет его лицом на капот. Илья шипит, рухнув грудью на горячий металл и ударившись об него носом. Он пытается драться, но Дьявол сильнее людей. Сколько ни ходи в качалку, красный хвост, тугими петлями сжимающий горло, тебя всё равно остановит.

- Не паникуй, - роняет Дьявол и, судя по звуку, расстёгивает брюки. - Пока я не захочу - не убьёшься.

Илья дёргается и выворачивается, плюёт в его сторону, но чужая ладонь уже елозит у него между ног, и остаётся только опустить голову и упереться руками в горячий капот.

- Не трогай меня, - шипит Илья. - Ты съебал почти на месяц. Вали. Задрал.

- Не могу, - говорит Дьявол, стаскивая с него узкие брюки. - Мне нужно.

Илья не уточняет, что именно ему нужно. Дьявол наверняка нашёл бы, с кем потрахаться, и без него. В то, что у красномордого к нему какие-то особые симпатии, Илья не верит.

- Блядь, тебе что, обязательно ебать меня посреди дороги?

- Нас не арестуют, не бойся, - отвечает Дьявол, впихивая в него чуть влажный, кое-как смазанный слюной член.

- Это тебя не арестуют, - огрызается Илья. - Потому что ты свалишь куда-нибудь на Гаити, оставив меня со спущенными штанами и голым задом.

Дьявол не отвечает, стиснув его бока и аккуратно, медленно насаживая Илью на себя.

Когда его традиционно хватают зубами за загривок, Илья стонет и прогибается в спине. Ему неудобно, ноги спутаны штанами, и раздвинуть их не получается. Вместо этого Илья глубоко дышит и двигает бёдрами, опускаясь чуть ниже - медленно насаживаясь, задыхаясь от ужасного, распирающего чувства внутри.

- Н-н... - тянет он, - нахуя?

- Надо.

 

Часть 4

Дьявол начинает двигаться, и Илья под ним вздрагивает, распластанный по тёплому капоту. Ёрзает, натягивая рубашку на стоящий член, чтобы не тереться о металл разгорячённой плотью, неловко хватается пальцами за железо и стонет - неудобно, неудобно, это странная, плохая поза, в которой практически не получается двигаться самому! Можно лишь ждать, когда чёртова краснохвостая тварь покроет его, как жалкую сучку.

И Дьявол двигается - быстрыми короткими толчками, наращивая темп и входя не до конца, но так, что Илья скулит от скомканного, злого удовольствия. Он вскрикивает, а потом ещё раз, и ещё, каждый толчок будто выдёргивает из него по нерву. Хвост стискивается на шее Ильи, Дьявол прихватывает губами краешек его уха и шарит руками по телу, трогая, сминая, щипая, словно стараясь ощупать решительно везде.

- Больно, - шипит Илья, упираясь в капот и чувствуя, что держится уже не на руках, не на слабых коленях, а только за счёт чужой тяжести.

А потом его сдёргивают с члена и играючи, как куклу, переворачивают и укладывают спиной на машину. Когда ему снова вставляют, Илья вскрикивает и злится, высоко задирая колени и силясь их развести - штаны едва приспущены, но задница предательски открыта, и наглой красномордой твари ничто не мешает.

- Какого ху...

- Ты повторяешься, - резюмирует Дьявол. - Надо купить тебе словарь.

Он наклоняется, забрасывая ноги Ильи себе на плечи, и ловит его губы, жадно и глубоко целуя. Тот лишь стонет в ответ, смирившись с жалкой позой и послушно прижимая колени к груди, хватая иссиня-чёрные патлы, пропуская их сквозь пальцы и внезапно нащупывая под волосами что-то твёрдое.

Рога?

Илья срывается и стонет - снова, и снова, и ещё, откликаясь на каждое глубокое, изнурительно прекрасное движение. Потом он вздрагивает и распахивает глаза, только сейчас сообразив, что отдаётся под открытым небом и орёт так, что кто угодно может услышать. Илья захлопывает рот ладонью, сдавленно мыча и дёргаясь, подаваясь бёдрами навстречу - ещё, и ещё, и ещё, ёрзая и чуть не плача от переполняющего, нестерпимого восторга. А потом он обеими руками вцепляется Дьяволу в горло и вскрикивает - несколько раз, протяжно, гортанно, кончая и чувствуя горячее и влажное внутри.

Какое-то время Дьявол молчит, а потом наклоняется, прижимаясь лбом ко лбу в каком-то странном, глубоко интимном жесте. Илья ерошит ладонью его волосы, не решаясь трогать там, где нащупал зачатки рогов. А потом говорит:

- Нет, я сдохну не так.

Дьявол разгибается и смотрит на него.

- Что?

- Не так, - повторяет Илья, соскальзывая с машины и пытаясь натянуть штаны. - Я не расшибусь в тачке. Я умру, но не так.

- А как ты умрёшь? - кажется, Дьявол заинтригован.

По крайней мере, в его взгляде становится на градус меньше равнодушия.

- От рака, - заявляет Илья; в бардачке должны быть влажные салфетки, он ищет их, но не находит, и приходится вытираться платком сомнительной свежести. - У меня охуенная семейная история. Бабка, дед, ещё один дед - по материнской линии, отец, дядя по отцу...

Дьявол приближается к нему и задумчиво втягивает воздух ноздрями.

- Короче, - заканчивает Илья, - рак надирает нам зад. У меня ни шанса.

Ещё несколько секунд Дьявол обнюхивает его ухо, а потом, так ничего и не сказав, исчезает.

***

Он появляется трое суток спустя, и красные его руки до локтей вымазаны в чьей-то крови. Дьявол ставит на стол бутылку тёмного стекла, на горлышке - разводы пыли и кровавый отпечаток ладони. Он усаживает Илью на кухне, садится напротив и оплетает хвостом его щиколотку.

- Ты должен кое-что сделать, - говорит Дьявол.

- Какого хуя? - уже привычно отвечает Илья. - Что на этот раз?

- Пей.

Ничего столь мерзкого Илья раньше не пробовал. И не попробует. Иначе выблюет себе кишки. Он давится первой же стопкой, но Дьявол наливает ещё и требует пить. Это нужно, утверждает он. От этого многое зависит. Его мутное пойло воняет скипидаром и жжёной резиной, у Ильи сводит скулы, желудок сокращается, словно старается вытолкнуть из себя ядовитую дрянь, но Дьявол неумолим. Ещё, ещё, ещё!

Илье кажется, что с таким же успехом можно пить незамерзайку. Что ещё чуть-чуть, и он ослепнет, прожжёт себе желудок и сдохнет в муках. А потом Дьявол обнюхивает его рот, отставляет бутылку и обнимает его обеими руками. Тело у него - сильное и горячее. Илья пытается не потерять сознание, но в голове у него щёлкает и шумит.

Потом становится жарко, нестерпимо горячо, как в аду, и у Ильи закатываются глаза. Несколько секунд он горит, а потом нет.

***

- Зачем? - спрашивает он, когда приходит в себя и садится в кровати.

Дьявол усмехается и наклоняет голову.

- Решил подправить твою карму.

- Что?..

- Рак.

- Я угадал? - Илья вздрагивает; на него накатывает блевотная слабость, и приходится лечь. - Я заболею?

- Уже нет. Ещё пара месяцев, и я бы тебе не помог.

- Почему?

- Пересадка души не лечит метастазы в почках.

***

Следующую неделю Илья пьёт, не просыхая, и плачет, а потом смеётся, а потом всё вместе. У мадеры мерзкий вкус и маслянистая консистенция, от водки хочется блевать, от абсента язык завязывается узлом, а мозги идут кровавой бахромой. Дьявол таскает ему выпивку и говорит, что это чужая душа прирастает к его собственной - скверная процедура, нужно потерпеть. Илья не хочет терпеть, он хочет, чтобы это закончилось, ему мешают чужие мысли в своей голове - или свои в чужой, он уже ничего не понимает. Он плачет от чувств, которых в нём не было, он смеётся от чувств, которых в нём скоро не будет, он хочет пить и трахаться, а потом - снова трахаться, и ещё раз, и так до скончания лет.

Дьявол ему в этом не отказывает.

***

- Пересадка души, - рассказывает Дьявол, - как пересадка костного мозга. Нужно добавить чуть-чуть чужого к своему собственному. Скорей всего, они подерутся, но дело будет сделано, и ты будешь жить.

- А зачем было то пойло? - спрашивает Илья чуть позже.

- Звезда-полынь, - смеётся Дьявол.

На деле всё проще - это полынный шнапс. Чтобы пересадка души удалась, её нужно ослабить. Оказывается, полынь справляется с этим лучше других трав.

Это такая метафизика, что у Ильи от неё чешется мозг. Вместо того чтобы решать что-то с мозгом, он встаёт на колени и локти, решив почесать себе зад, и Дьявол седлает его, как боевого коня, толкаясь бёдрами, хватая за волосы, засаживая ему так, что слёзы из глаз.

Илье так больно, что от этого очень быстро становится хорошо.

***

По всем каналам транслируют резонансную криминальную сводку - выпотрошенный парнишка, двадцать пять лет, Максим Чараев. Убийство в особо извращённой форме - над ним словно поработал чудовищный вивисектор, перемешав все органы и кое-как заштопав ему брюхо цыганской иглой. До Ильи доходит очень медленно, но потом он вспоминает: сильные красные руки, окровавленные сверху донизу, будто ими копались в чьих-то кишках.

Его исцеление от рака стоило кому-то жизни.

Илья находит Дьявола на балконе и спрашивает:

- Он уже был мёртв, когда ты?..

- И да, и нет, - бросает Дьявол и отказывается говорить на эту тему.

***

Когда Илья приходит в себя и может слышать мир, видеть мир, воспринимать мир без алкогольной завесы, он наконец-то спрашивает:

- Зачем?

- Что "зачем"? - уточняет Дьявол.

- Зачем ты меня спас?

Дьявол моргает, и глаза у него синие и равнодушные.

- Мне нужно с кем-то пить.

- И трахаться, - подсказывает Илья.

- И раскладывать пасьянсы.

- И жить.

- Вот видишь, - Дьявол расстёгивает пуговицы своей строгой тёмно-синей жилетки. - У тебя есть масса применений.

Илья не верит ему ни на грамм.

***

Дьявол пропадает где-то сутками, потом появляется, трахает Илью, щекочет хвостом его пятки, смотрит телик и опять исчезает. Он вышел на тропу войны, но недобитый крылатый не сдаётся так просто.

На западе грохочут танки, в Турции падают самолёты, доллар - девяносто два и продолжает расти. Хляби небесные разверзлись и вывалили на мир столько дерьма, сколько Илья и не ждал.

- Это из-за тебя? - спрашивает он у Дьявола.

- Нет, - говорит тот.

И пропадает, оставив после себя запах ментоловой жвачки, царапины на бёдрах и пустоту в растраханной дыре.

Илья не может спать, но у него нет выбора. Он до отупения смотрит телик и пьёт таблетку за таблеткой, сначала от бессонницы, потом от боли, потом - от всего на свете. Он запивает таблетки сначала водой, а потом - остатками бренди из трёх разных бутылок. У него кружится голова, и хочется блевать, вокруг него - светопреставление, и во всём виноват его Дьявол. Илья не может с этим жить. Не знает, как.

 

Часть 5

- Хватит жрать это говно. Ты от него ватный, - говорит Дьявол.

Нюхает блистер с таблетками, шуршит ими, а потом выбрасывает в окно. Он не знает, что такое бензодиазепины, но ему и не нужно.

- Откуда ты их взял вообще?

- Бе-е-ез разницы, - устало отзывается Илья. - Тебе не похуй?

Ему дают пощёчину, а потом вымачивают в холодной воде. Выбравшись из ванны, Илья ругается и стучит зубами, но Дьяволу больше не перечит.

Он понимает главное: Дьявол о нём не заботится. Даже если это смахивает на заботу, это - всего лишь поддержание Ильи в живом работоспособном состоянии. Для чего? Он не знает.

***

В день, когда Дьявол убивает крылатого, Илья абсолютно чист, трезв и сидит на работе. В мире ничего не происходит. Гигантские волны не смывают Японию с лица земли, Нью-Йорк не рушится, ядерная боеголовка не летит на Москву.

Мир дремлет, ленивый и влажный - его репутация подмочена осенними дождями и брехливыми журналюгами, перегрызающими друг другу горло за сенсацию.

Когда Илья возвращается домой, Дьявол возлежит в его ванне, голый и прекрасный - с крепкими мускулами, литыми плечами и блестящей кожей. Черты лица у него грубые и правильные, как у старых президентов с американских купюр. Шторки с дельфинами нигде не наблюдается, и Илья, молча осмотрев это дело, отворачивается и собирается уйти.

- Стоять!

Гибкий хвост хватает его у двери и тащит обратно, прямо в одежде опрокидывая в ванну. Вода перехлёстывает через край и заливает пол. Теперь она везде - в рубашке, в носу и в глазах. Илья отплёвывается и ненавидит Дьявола так искренне и жгуче, словно нашёл источник всех своих бед. Чувство ненависти для него в последнее время столь же привычно, как чёрные носки и кофе по утрам. Красный хвост вьётся рядом с его ногами, изгибается и сворачивается петлями. Он скользит, хищно обматывая запястья Ильи, и зазубрина с кинжально-острыми краями елозит в ладони. Илья берёт её двумя пальцами, чтобы не порезаться, несколько секунд ждёт, а потом отпускает.

- Я всё, - говорит Дьявол. - Командировка окончена и всё такое...

Илья молчит. Он взрослая, самостоятельная личность, его душевное равновесие не зависит от наличия или отсутствия каких-то там демонов. По крайней мере, не должно зависеть. Его волосы липнут к вискам, жёсткие и тёмные, и Илья думает: если бы он заплакал, слёз не было бы видно на мокром лице.

Но он не плачет. Слёзы - херня для влюблённых парочек, юнцов и стариков. Хотя он, раздосадованный мокрой одеждой, сейчас и ворчит, как старик, но всё-таки им не является.

- Как насчёт попрощаться? - говорит Дьявол, и упругий красный хвост лезет Илье между ног, колет пикой бедро и трётся о влажную ткань.

- А мы не могли попрощаться в постели и голыми?

Дьявол смеётся. Илья оборачивается и бросает на него взгляд, равнодушный чуть более, чем полностью.

- Зачем?

Дьявол молчит, но не потому что не хочет отвечать, а потому что предлагает ему расширить вопрос. Илья сам поражается тому, как много оттенков чужого молчания он научился различать за два месяца.

- Зачем это всё? - говорит он.

И знает: Дьявол его понял.

А ещё: Дьявол ответит, и на этот раз - честно. Раньше у него был смысл юлить, Илья был ему нужен, хоть тот и не понимал - зачем. А теперь... "командировка окончена". Крылатый сдох. Завтра - а может, сегодня ночью - Дьявол уйдёт, и этого ничто не изменит.

Помолчав, Дьявол тянется к крану и выкручивает его на максимальную мощность. По ногам хлещет кипяток, но это ничего: Илье холодно, а мокрая одежда быстро остывает и липнет к дрожащему телу. Сердце в его груди колотится, как шаманский набат.

- У этих парней, - Дьявол тычет пальцем вверх, но указывает, очевидно, не на лампу в матовом плафоне. - Так вот, у них большая фан-группа. Чтобы драться с ними на равных, мне нужен тот, кто будет в меня верить.

- Тебе мало сатанистов? - уточняет Илья.

- Сатанисты - херня, - отвечает Дьявол, пика на кончике хвоста царапает бортики ванны, ныряет в воду и мелко дрожит. - Для них это развлекуха, а не стиль жизни. Мне нужно другое.

Илья молчит. Он, кажется, начинает понимать.

- Тысяча сатанистов, - говорит Дьявол, - хуже одного человека, который верит в меня абсолютно. Который любит меня, доверяется мне, орёт подо мной долгими ночами, влажными от дождя и нашего пота. Это такая сила...

Он шумно втягивает ноздрями воздух и запрокидывает голову, а красный хвост взмывает над водой. На этот хвост у Ильи страшный стояк, но он сидит спиной к Дьяволу, мокрый и усталый, и понимает: чтобы потрахаться, нужно раздеться, а чтобы раздеться, нужно приложить слишком много усилий. Рубашка липнет к телу, и из-за этого трудно дышать.

- Это такая сила... - повторяет Дьявол, и голос у него мечтательный. - Пока я подпитываюсь от пары-тройки прирученных смертных, крылатым приходится со мной считаться.

Несколько секунд Илья обдумывает, что ранит его сильнее: "пара-тройка" или "прирученных". Но, кажется, ничто из этого не приносит ему боли - душа спокойна, ей плевать. Илья не приручен, он это точно знает. Конечно, он в говно и, если понадобится, отдаст Дьяволу душу за бесценок, но это - другое. Не любовь, а нежелание возвращаться к тому, скучному и обыденному, с Анечками и Олечками, с тощими сиськами, с пышными сиськами, с ночами, полными угара и безбашенного секса. Оказывается, не такой уж он был безбашенный. С Дьяволом всё кажется лучше, полнее, он как специя, которая придаёт жизни смысл и остроту.

"Соль моей жизни", - думает Илья.

А вслух говорит:

- И каждый раз, когда ты волок меня ебаться...

Дьявол кивает, а его хвост обвивается вокруг щиколоток Ильи, как живая петля. Однажды он на спор сдвинул кровать, захлестнув кончиком хвоста деревянную ножку. После этого Илья неделю относился к хвосту с благоговением, а потом решил - тварь он дрожащая или право имеет? - и снова намотал его на руку.

- И тогда, с машиной...

"На машине", - думает он.

Дьявол пожимает плечами - Илья чувствует спиной каждое его движение.

- Ты же ставишь мобильник на зарядку? - говорят ему. - Просто у каждого свой вид розетки.

"Ты меня использовал", - звучит банально, а Илья не любит банальностей. Конечно, использовал, это же ёбаный Дьявол, ты чего ожидал?

- Я пришёл, подзарядился и ушёл, - красный хвост извивается, будто Дьяволу смертельно скучно.

Илья берёт в ладонь зазубрину и режется об её край.

- Зачем ты спасал меня? - спрашивает он. - Ты справился за два месяца и собираешься свалить. За это время я бы не окочурился.

Дьявол хмыкает и, наверное, смотрит на него, как на идиота. Илья не оборачивается, потому что не хочет выяснять, так ли это.

- Представляешь, какой благодарностью, какой безумной преданностью фонит человек, если спасти ему жизнь?

Илья вспоминает, как долго и мучительно - с болями, с незаживающими язвами, с заполненными жидкостью лёгкими - его бабка собиралась на тот свет. И дед. И ещё один дед. И отец. И дядя.

Он скорее выбросился бы из окна, чем мучился так же. Но, к счастью, рак ему больше не грозит.

- Допрос окончен? - спрашивает Дьявол и задирает на нём мокрую одежду. - Доволен?

Илья кивает, а потом медленно расстёгивает пуговицы рубашки. Он не доволен, но он, по крайней мере, теперь всё понимает.

 

Часть 6 (последняя)

Секс в ванне - это неловко, особенно если ванна слишком тесна для двоих. Илья, сверху донизу облепленный мокрой одеждой, барахтается в воде, как муха в чае. Он оскальзывается на бортиках и ляпает руками куда попало, натыкаясь на чужие колени, чужие бёдра, чужой хвост, чужой взгляд. Мрачно усевшись на дно, он стаскивает рубашку и швыряет её на пол, демонстрируя степень своего недовольства. Дьявол смеётся и пытается стащить с него штаны, но это выше их совместных сил. Потолкавшись локтями, они идут по пути наименьшего сопротивления, и Илья встаёт коленями на дно ванны, хватаясь за трубы и кран. Металл под ладонями горячий до умопомрачения, но он этого не чувствует.

Мурлыча прилипчивую попсовую песенку, Дьявол стаскивает по его бёдрам штаны, тянется к полкам и опрокидывает гель для душа. Тяжёлый флакон плюхается в воду, и Дьявол мучительно долго шарит руками по дну ванны, а потом выдавливает сладко пахнущий грушевый гель между ягодиц Ильи. С гелем дело идёт веселее, и Дьявол засаживает ему до самых яиц, тут же прихватывая зубами за загривок, словно помечая: моё, моя сучка, мой человек.

Илья шипит, прижимаясь грудью к бортику ванны и прогибаясь в спине, то ли пытаясь ускользнуть от укуса, то ли, напротив, подставляясь задницей. Чужой член движется в нём так неумолимо, что ноет всё нутро, и Илья прикусывает костяшку пальца, чтобы не стонать от боли. Стиснув пальцами одной руки запястье другой, он восстанавливает дыхание, а после - неловко двигает бёдрами, злой, молчаливый, уже взнузданный и примирившийся с судьбой. Когда Дьявол грубо сжимает его соски, Илья всё-таки стонет, но недовольства в его голосе меньше, чем ожидалось. Боль отвлекает - даром, что от другой боли, - и немного расслабляет, позволяя ему сделать вдох. Помедлив, Илья опускает голову, сводя лопатки и вытягиваясь смуглой изящной спиной - словно просясь, чтобы его погладили, чтобы задвигались мягче и сбавили темп. Ради разнообразия Дьявол отзывается на его невысказанную просьбу и целует Илью между лопаток, а потом ведёт языком вдоль позвоночника.

Это так сладко, что Илья стонет, хватая воздух губами. Вцепившись в чужое запястье, он уверенно опускает ладонь Дьявола на собственный член, а потом хватается за бортик и с неожиданной силой насаживается. И снова. И снова. Дьявол наклоняется через его плечо, и Илья, повернув голову, разрешает себя целовать - приоткрывает рот и медленно прикасается языком к языку. Но трахаться так, согнувшись в три погибели, чертовски неудобно, и Илья отворачивается, закусывает губы и ритмично двигается на чужом хуе. Он сжимается от удовольствия, стискивая зубы и закатывая глаза; от каждого толчка ему простреливает прямо в позвоночник. У Ильи сейчас совершенно дикие, мутные от удовольствия глаза и искусанные губы, а сам он смеётся, и стонет, и хватается пальцами за стену. На его виске истерично бьётся венка, и кажется, что от этой пульсации может взорваться голова. Вскрикнув, Илья с силой насаживается, обжимая тугими гладкими мышцами, и дрожит, удерживаясь на тоненькой грани между "да, да, о господи, да, ещё, почти!" и ослепляющим ничем после оргазма.

Кончая себе на живот, он вскрикивает и чуть не ломает ногти о кафель.

А потом...

Потом его не отпускают.

Дьявол берёт его за бёдра и обхватывает хвостом за шею, уверенно вбиваясь в его зад. Илья стонет и дрожит, судорожно ища руками опору, едва удерживаясь на слабых после оргазма ногах. Внутри него нарастает мучительное, тянущее неудовольствие: крупный член, так доставляющий на пике, после него чувствуется совсем по-другому. Дьявол двигается в нём с силой отбойного молотка, и Илья, недовольный своим положением, шипит и дерётся, рискуя напрочь сбить красномордую тварь с предоргазменного настроя. Но Дьявол его не боится, и вместо того, чтобы отпустить, с силой вжимает щекой в скользкий кафель.

Илья шипит, сопротивляясь, выкручиваясь, задыхаясь в объятиях сильных рук и хвоста. Его насилуют, и это ни в какие ворота. Это больно, и стыдно, и страшно, Дьявол определённо издевается, и Илья думает: возможно, сейчас его утопят. Выебут и утопят, как слепого котёнка. Выбросят, как использованный презерватив. Севшую батарейку. Фантик от конфеты.

А потом Дьявол в него кончает, придушив хвостом почти до обморока, и всё это становится неважно.

***

У Ильи кружится голова и сухо во рту. Если закрыть глаза, головокружение только усиливается, темнота давит на него со всех сторон, вертится и пляшет, как треклятый хвост. Илья пытается курить, но давится дымом, кашляет и утирает с губ вязкую, липнущую к пальцам слюну.

- Ты, - говорит Дьявол и усаживается рядом с ним на перила балкона, - что тут делаешь?

Илья не делает решительно ничего. Он сидит на перилах, свесив ноги и болтая ими над пропастью, внизу двор, а людишки кажутся мелкими, как тараканы в разноцветных одежках. У некоторых тараканов - коляски, у некоторых - пёсики на поводках, и все они прохаживаются с глубоким чувством собственного достоинства, как будто двор принадлежит именно им.

Илья откашливается и щелчком пальцев избавляется от сигареты.

Вместо того чтобы ответить на вопрос, он спрашивает Дьявола:

- Как себя чувствует человек без души?

- По-новому.

- Как?

Дьявол закатывает глаза и нетерпеливо дёргает хвостом.

- Ты перестанешь любить то, что любил. Тебя не будет волновать то, что волновало. Тебе наконец-то станет легко.

- Кажется, это рай.

- Кажется.

Они сидят и молчат, соприкасаясь коленями, а потом хвост Дьявола скользит вниз. Илья опускает глаза и смотрит, как вокруг его щиколотки обвиваются красные лоснящиеся кольца.

- Вдруг ты грохнешься, - объясняет Дьявол и крепко держит его хвостом.

Илья вспоминает, как чужие губы скользили по его шее, как Дьявол фыркал и кривил нос.

"Проспиртована".

И ещё:

"На опохмел сойдёт".

Илья кривит губы, и улыбка его получается горькой, как полынный шнапс.

- Хочешь, я продам тебе душу? - говорит он.

- Решил оптом избавиться от анальной девственности и души? - усмехается Дьявол. - Шустро. Твоё предложение?

- Останься со мной.

Дьявол приподнимает брови. Кольца на щиколотке сжимаются, и Илье невыносимо хочется дёрнуть ногой и освободиться. Даже если для этого придётся спрыгнуть с балкона.

- Зачем? - говорит Дьявол.

- Я помню, как жил без тебя, - Илья делает над собой усилие и изображает эмоцию; теперь это больше похоже на улыбку, чем на судорогу лицевых мышц. - Больше так не хочу.

Небо над ними - большое, малиновое, и людишки с колясками и собаками начинают потихоньку расползаться по домам. Илья перебрасывает ноги через перила, но балкон - слишком маленький, чтобы вышагивать по нему из угла в угол. И потому он встаёт, положив руки на перила, и смотрит прямо перед собой. Куда угодно, лишь бы не на Дьявола.

- Соглашайся, - говорит он. - Побудь самой дорогой в мире шлюхой, услуги которой оплачиваются душой.

Дьявол смеётся и спрыгивает на балкон, а потом его хвост обвивается вокруг бёдер Ильи, пальцы сжимают его плечи и наклоняют вперёд. Укладываясь грудью на перила и вцепляясь в них ладонями, Илья думает, что его соседи пропускают интересное зрелище. Пока они залипают в телевизор и делают домашние задания, его пялят на соседнем балконе, кое-как стащив по бёдрам узкие джинсы. Пялят, словно они и не трахались пару часов тому назад, придерживая его хвостом и руками, обдавая волнами адреналина, возбуждения и жгучего, болезненного удовольствия. Среди всех видов секса этот - как спирт среди всех видов выпивки. Дёшево и горячо. Илья покачивается на волнах адского пламени, в него засаживают двадцать два сантиметра красного хуя, и ему хочется кричать, но гибкий хвост оплетает его голову и втискивается в зубы, как кляп.

Это - слишком явный намёк. Илья кусает так сильно, что рот заполняется кровью, она горячая и горькая, но Дьявол не ругается, не отбирает хвост, даже не прекращает двигаться. Илья давится слезами, слюной и кровью, и стонет, и насаживается, и не хочет, чтобы это когда-нибудь закан...

***

Глаза у Ильи - карие. Он долго смотрит на себя в зеркало, а потом споласкивает лицо холодной водой. В комнатах пусто и тихо, а разномастные бутылки разной степени экзотичности, натасканные Дьяволом, он выбросил ещё вчера.

Самого Дьявола он выбросил из своей жизни ещё раньше - в тот момент, когда душа, парализованная вкусом демонской крови, была оторвана от плоти и костей. Это не было больно. Илья не помнит, как это было. Он, кажется, кричал, а потом дышал упоительно густым ночным воздухом, а потом хлебал из-под крана холодную воду. Потом он разделся и долго рассматривал себя в зеркале, силясь найти рану, которую чувствовал, но которой не было. И души не было тоже. И чувств, и страха, и вожделения к Дьяволу.

"Кажется, это рай".

"Кажется".

Дьявол пришёл к нему спустя пару часов, положил руки на голые плечи и сказал:

- Как мило. Все вы думаете, что без души сможете наслаждаться жизнью.

Илья молчал и смотрел в зеркало. Тело у него смуглое, а у Дьявола - красное; кажется, раньше они хорошо сочетались. Теперь это просто яркий и бледный штрихи на зеркальном холсте.

Дьявол склонился и медленно провёл языком по шее Ильи, словно пробуя его на вкус.

- Оболочка, - сказал он; кажется, в голосе мелькнула нотка жалости. - Шкурка от виноградины. Ну что, мне остаться с тобой?

Илья молчал. Глаза у него были тусклыми.

- Правильно, - хмыкнул Дьявол. - Зачем я шкурке от виноградины?

Илья молчал.

- Я был нужен душе, а не телу, - продолжил его собеседник. - С ней я и останусь.

Илья молчал.

Красная зазубрина медленно и ласково скользнула по его плечам, а потом исчезла.

***

Ильи больше не было.

 

страницы [1] . . . [4] [5] [6]

Оцените рассказ «Сказка о Дьяволе»

📥 скачать как: txt  fb2  epub    или    распечатать
Оставляйте комментарии - мы платим за них!

Комментариев пока нет - добавьте первый!

Добавить новый комментарий